Судебные слушания по делу ингушского активиста Салмана Сайнароева может состояться в ближайшие несколько месяцев.

Следователь дал понять защите арестованного – руководство следственного отдела Шевченковского управления полиции Киева поставило задачу форсировать расследование. Хотя понятие «расследование» имеет мало общего с действительностью. На каждом судебном заседании по продлению срока содержания под стражей Сайнароева прокурор обосновывает ходатайство необходимостью провести ряд экспертиз по делу. Впрочем, с октября, когда беженец из Ингушетии был арестован, до сих пор ничего не изменилось – количество необходимых экспертиз практически не уменьшилось.

Подозреваемого в в ограблении с убийством не допрашивают, а просто держат под замком в СИЗО №13 Киева, раз в два месяца его вывозят в суд для продления срока содержания под стражей. При том, что никаких оснований опасаться его исчезновения из Украины нет. У Сайнароева есть постоянное жилье в Киеве, в квартире проживает его жена. Достаточно просто изъять загранпаспорт гражданина России, чтобы исключить даже теоретическую возможность его побега. Все эти обстоятельства прокуратура, следствие и суд игнорируют: перед ними поставлена задача держать ингуша за решеткой как можно дольше. По словам источников в полиции, Сайнароева ждет приговор и длительный срок. Хотя у следствия нет никаких доказательств вины Сайнароева, кроме пятна крови в помещении ограбленного магазина.

Планы полиции и действия (бездействие) дают основания предполагать заказной характер дела Сайнароева. Его защитник Злата Симоненко заявляла ходатайства о расшифровке биллинга мобильного телефона своего клиента, а также об изъятии и исследовании камер наблюдения в доме, где он проживает. По мнению адвоката и самого Салмана, эта информация должна подтвердить: во время инкриминируемого преступления он находился далеко от места событий. Но следствие эти просьбы защиты оставила без внимания, ему это не интересно.

Капля крови Сайнароева на подоконнике ограбленного магазина на сегодня является единственным козырем следствия в суде. Адвокат Симоненко во время выступления в Шевченковском суде Киева, когда решался вопрос о продлении ареста ее подзащитного, не раз отмечала очевидное противоречие в материалах дела: кровь нашли в помещении, а камера наблюдения зафиксировала фигуру, которую следствие считает Сайнароевым, на улице, у входа в магазин. При объективном исследовании материалов дела в суде этот аргумент следователя будет отвергнут. Но рассчитывать на объективность судей сложно: если при такой «доказательной базе» подозреваемого держат в СИЗО, вероятно заказчики дела против ингушского активиста занимают высокие должности и имеют влияние не только на следствие и прокуратуру, но и на суд.

Чтобы понять, кто может быть «заказчиком» дела Сайнароева, следует понять, кому он мог наступить на «мозоль». С момента приезда в Украину в 2016 году и до октября 2018 –го ингушский беженец не был публичной фигурой. И официального статуса у него не было, просто пришлось уехать из Грузии, где он проживал после отъезда из Ингушетии. Грузинские спецслужбы четко дали понять – присутствие в стране нежелательно. В Турции, где Сайнароев пытался остановиться в своих скитаниях, задерживаться было опасно – началась волна задержаний выходцев с Кавказа, разыскиваемых российскими спецслужбами. Об уголовном деле против него ничего не известно, однако данные выходца из Сунжи внесены в список Росфинмониторинга как подозреваемого в экстремистской деятельности. Поводом для этого стала принадлежность к течению Ислама, которое фсбшники и их приспешники из числа местных коллаборантов называют «ваххабитами».

В Украине Сайнароев не обращался за убежищем, но взялся помогать тем, кто просил украинские власти о защите. Это незаметная, но важная работа. Украинское законодательство предусматривает 12 месяцев экстрадиционного ареста для тех, кого разыскивает Интерпол. Практически всем находящимся в розыске российским мусульманам приходится отсидеть этот срок в украинских СИЗО. Найти адвоката, договориться с кем-то из депутатов парламента о взятии на поруки, снять жилье, чтобы обосновать ходатайство о домашнем аресте,…это и многое другое взял на себя Сайнароев. И справлялся довольно успешно – нескольких арестованных мусульман при его содействии освободили до окончания предусмотренного законом срока. Такие дела неофициально сопровождает Служба безопасности Украины. Ее сотрудников ингуш стал раздражать своей активностью. Его предупреждали в частных беседах, чтобы сбавил обороты и не мешал прессовать земляков, разыскиваемых ФСБ.

Ключевую роль в этой истории сыграло решение Генпрокуратуры Украины экстрадировать в Россию ингуша, бойца добровольческого батальона Тимура Тумгоева. Его делом Салман занимался, когда Тумгоев еще находился в Харьковском СИЗО. Тогда под стенами изолятора был организован пикет при участии бойцов добровольческих батальонов и представителей вайнахской диаспоры с требованием освободить Тумгоева. В организации пикета Сайнароев принимал активное участие. Когда стало известно об экстрадиции Тумгоева, Салман вместе с другими земляками и украинскими активистами встречался с высокими должностными лицами Генпрокуратуры. Он хотел добиться расследования по факту предательской экстрадиции и увольнения замгенпрокурора Евгения Енина, подписавшего решение о выдаче. В комиссию должен был войти глава Меджлиса крымских татар, депутат Рады Рефат Чубаров, представители вайнахского подразделения, воюющего на украинской стороне против пророссийских сепаратистов. Руководство Генпрокуратуры обещало объективное расследование и было готово отстранить Енина на время расследования. Но ничего из обещанного не сделали. Комиссия до сих пор не создана, а вокруг Сайнароева начали крутиться офицеры СБУ и сотрудники Генпрокуратуры, обещавшие всяческую помощь и поддержку.

Одновременно среди тех, кто окружал активиста, начали распространяться слухи о якобы его причастности к тяжкому уголовному преступлению. Вскоре его задержали сотрудники полицейского спецназа прямо в его квартире, избили, похитили вещи и деньги, а через несколько часов отпустили с извинениями – дескать, ошиблись. Когда полицейские разбили ему нос, тогда и взяли образцы крови для экспертизы ДНК. Как утверждает адвокат Злата Симоненко, образец крови,  якобы найденой в ограбленном ювелирном магазине, был отправлен на экспертизу без соблюдения предусмотренных процессуальных формальностей. То есть адвокат не исключает, что кровь ее клиента взяли в другом месте и просто капнули ею на месте преступления.

При копировании материала, ссылка на сайт обязательна

Related Posts

Оставьте комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.